<-- -->
Логотип сайта
» » Индигирские байки. Николай Петров

Дележ

На Севере охота — ни с чем не сравнимое занятие. Эту истину повторять и разжевывать не надо. Она не только исконно традиционная деятельность местного населения, но и образ жизни. Мужская часть приезжих людей – зятья, мужья, братья, специалисты различных учреждений – обязательно подхватывают «вирус» заболевания охотой и рыбалкой, подвергаются ее влиянию.
На охоте и околоохотной жизни бывает разного рода напряженных, смешных и глупых событий, о которых потом вспоминается с юмором и долей ностальгии.
Один такой случай произошел с героем нашего рассказа, с Николаем. Это точно реальный случай. Будучи студентом четвертого курса университета, на производственную практику он приехал в поселок Дружина, на родину жены. Народ переезжал в то время в новый райцентр – поселок с поэтическим названием Белая Гора. Но все-таки в школе немногочисленная поросль училась в две смены, учителей, по причине переезда, не хватало, поэтому практиканту Николаю приходилось преподавать все гуманитарные предметы плюс физкультуру, в неделю получалось что-то около тридцати пяти часов. Свободного времени абсолютно не хватало, познакомиться с кем-то, близким по возрасту, не получалось. Дома тоже, кроме жены, тещи, сестер жены, мужчин не было. Так что он все время проводил в школе.
В школе мужскую часть составляли директор, организатор внеклассной работы, трудовик и завхоз. Никому дела до практиканта не было, только, когда надо было сбегать в магазин или колоть дрова, вспоминали о Николае. По субботам и воскресеньям, как водится, мужики всей компанией уезжали на моторках на уток. Ну, а женщины учителя, кроме завуча, занятые после уроков хлопотами предстоящего переезда, не обращали внимания на щупленького, малоразговорчивого парня. Одна завуч только требовала поурочные планы, посещала его уроки, так что будущему учителю было не до посторонних мыслей кроме, как сеяния вечного, доброго в умах и сердцах дружинских школьников.
Но в один из сентябрьских пятниц и ему улыбнулась фортуна: учитель географии, по совместительству организатор, Валентин Васильевич подошел к нему и приказал-попросил:
— Коля, у меня на Хомустахе гниет скошенная трава, если сегодня-завтра не поставлю копна на колья, то — хана. Ты после уроков приходи ко мне помогать, а я сразу после обеда с сестрами отправлюсь в Хомустах. Как найти меня узнаешь у Коли Хабарова (ученик седьмого класса). Он часто бывает у меня. Печка в домике-балаганчике будет затоплена, а утречком на зорьке постреляем. Ты возьми у свояка ружье, он, хоть и в Якутске, ружье в амбаре, наверняка, висит. Я тебе оставлю маяк – на ветке дерева повешу кочку, маяк будет висеть там, где тропинка поворачивает на Абый, то есть налево, а ты пойдешь прямо и минут через пятнадцать прибудешь к нам.
Приглашенный таким необычным и неожиданным образом, Николай весь день ждал окончания уроков. На перемене вызвал Колю Хабарова, тот нарисовал на клочке бумаги маршрут, по которому предстояло идти Николаю.
В шесть часов новоявленный помощник сенокосчиков с ружьем на правом плече, с рюкзачком, выданным тещей, быстрым шагом направился на озеро Хомустах. Пока выходил из поселка, было светло, через полчаса наступили сумерки, прохладный осенний воздух освежел, болотца, мимо которых стремительным ходом шел Николай, подернулись дымками белесого тумана. А еще через тридцать-сорок минут, на небе появились первые звездочки.
В темноте Николай, уже не разбирая, где тропинка (он ее уже потерял), где трясина, шел напролом на север. На фоне пока еще светлого небосвода он глазами искал маячок, оставленный Валентином Васильевичем. Изредка из-за кустарников около мелких лужиц вылетали чирки, над водоемами визжали противным голосом чайки-тыраахы, на розовом горизонте заходящегося солнца то и дело пролетали стайки перелетных уток.
Чтобы не замерзнуть, Коля на ходу жевал кусок хлеба, который запивать было нечем. Вскоре он почувствовал, что плутает вокруг озера, остановившись, сверился с самодельной картой Коли Хабарова. Благо на военной кафедре слыл одним из лучших курсантов, по звездам определил, что уклонился чуть правее намеченного маршрута. Небо заволокло черными тучами, стал накрапывать мелкий дождь. Сделал корректировку, через минут десять, пройдя мысок, заросший молодыми кустарниками, почуял запах дыма, поднявшись на пригорок, увидел домик, из трубы которого валил густой дым. Когда Коля, меся грязь и воду по колено, ввалился в балаган совсем стемнело.
При свете керосиновой лампы увидел, что, в жарко затопленном домике, развалившись на большом стуле, за крепким столом сидит Валентин, с обоих боков примостились две тетеньки – видать его сестры. Пахло вкусным. Жар знойного воздуха обдал лицо, запах ухи влезал в ноздри.
— А, практикант. Пришел. Почему так долго? Мы ждали тебя, думали, что придешь около четырех, — сверкнув золотыми зубами, оскалился  в громогласном смехе Валентин.
Коля стал оправдываться, но хозяин, отсмеявшись, с озабоченным видом, приказал всем спать, Хорошо, хоть успел познакомить с сестрами, оказалось, их зовут Лиза и Настя…
Стук сильного дождя, падающего на жестяную крышу мешал спать, Николай, уставший за день, не мог уснуть, мешали храп хозяина дома и монотонный, временами усиливающийся с ветром, звук дождя мешали сосредоточиться и успокоиться.
Утром, очень рано, Валентин поднял Николая. Кое-как позавтракав, вышли из дома. Дождя сильного, как вчера, не было, но мелкий противный дождь все равно не переставая кропил окрестности. По велению Валентина Николай, облачившись в длинный плащ, подняв голенища резиновых сапог, пошел вокруг озера, топтая вязкое месиво и увязая в камышах. Валентин, оседлав лодку-ветку, поплыл поднимать кормившихся уток.
Шли они параллельным курсом. Вдруг послышался крик «Ок!», и слева из гущи камышей вылетели две шилохвостки. Николай, даже не успев прицелиться, ударил обоими стволами, одна утка, безвольно опустив голову, шлепнулась впереди, вторая улетела, как ни в чем бывало. «Эх, мазила!» послышалось из-за стены камышей.
Почему-то, поднятые утки, вглубь озера не улетали, а стремились пересечь камышовую полосу и достичь сухого места. Поэтому Коле приходилось стрелять чаще, чем Валентин. До восхода солнца и испарения тумана, он сбил около тридцати уток, нашел всего двадцать одну. Валентин издал три-четыре выстрела, каков у него «урожай» Николай не знал. Так охотились еще около часа.
Обогнув озеро, прибыли к балагану. Сестры Лиза и Настя, оказалось, уже ушли копнить скошенное сено. Кипяток и вчерашняя уха остывали на потухшей железной печке.
После скудного завтрака Валентин стал делить трофеи.
¬¬    — Давай, Коля, занеси уток. Дождь не перестанет, так что будем делить здесь, чтобы после работы экономить время, потом без задержек возвратимся домой. Жена, небось, уже ждет! Спрячем в погребе, потом вынем да — домой!
Уток оказалось сорок шесть штук. Валентин, по обыкновению, развалившись на кровати, стал диктовать, а Коля бросать шилохвосток, чирков, хохлаток в ту или иную кучу.
— Это тебе, а это мне. Это тебе. Лизе-сестре положи. А это мне, Насте тоже надо, а это тебе. Этой осенью я почти не охотился, это твои родственники по сотни приносят домой. Эту кидай в мою кучу, а это Насте, она хорошо сварила уху. Лизу не забывай! Ну, а этого чирка возьми себе. Следующую покажи-ка, да она же без клюва, бери себе. А эту гагару возьму я.
Так они поделили сорок шесть уток, догадайтесь – сколько уток досталось Николаю?

Сугун в капоте

Однажды я с женой, ее подругой – заместителем председателя Абыйского райсовета на «Крыме» выехали на голубику. Время сухого закона, в магазинах пусто, даже зампред не могла затариться.
«Крым» летел по зеркальной поверхности узенькой притоки Индигирки. Она называлась Суторошка. Уже за вторым поворотом мы учуяли запах спиртного, это приезжие хохлы варили в лесу брагу.
Мощный мотор, миролюбиво урча, накладывал на очередном зигзаге лодку на бок, ветер дул прямо в лицо, серебряные брызги воды заслоняли золотые лучи солнца, восхищенный и довольный визг красивых женщин – что еще надо мужчине в разгар лета, когда, освободившись от сенокосных работ, приезжаешь на два дня домой. До открытия сезона охоты еще далеко, приходится довольствоваться быть кучером-мотористом.
На пологом, без крутого ската берегу, остановили лодку. Здоровые молодые женщины со смехом выскочили на откос и сразу же нырнули в чащу кустов. Оттуда раздались крики: «Оо, туох ааттаах элбэх сугунай, идите сюда!».
Кырдьык (вправду), очень много голубики, с размером в хороший виноградный кус, они свисали с каждого куста. Жена и ее подруга, поставив пластмассовые ведра под ягодами, стали трясти и выжимать между пальцами. Голубые зрелые горошины уже через час наполнили ведра.
За неимением другой посуды, собрали в головные уборы, в целлофановые мешочки, даже в промытый капот мотора. Пришлось возвратиться домой.
На обратном пути встретили друзей, которые купались-плескались на озерке посредине протоки. Мы тоже остановились, но только по другой причине.
Рядом с купающимися алели кусты шиповника. Бледно-розовые цветки перемежались с сочными яркими шиповниками. Перезрелые плоды лопались под пальцами, но  мы все равно собрали их в своеобразный мешок, наскоро смастеренный из моих спортивных брюк и рубашек женщин (им прикрыться хватило курток).
Да уж, весна, лето, да и осень стали незабываемыми сезонами в тот год.
Весной я с еще одним другом, Кешей, выловили целый борт казанки карасей. Абыйцы, не привыкшие к мелкокостяным рыбам, отказывались брать. Мы вынуждены были этих карасей держать в ванне с водой. Там они живыми плавали два дня. Оттуда сачком брали и бросали в кипящую воду, уха получалась совсем свежей и отличной от других. Остальных карасей с размером в штыковую лопату, еле удалось отдать усть-алданцам, чурапчинцам и сунтарцам. Утками и рыбой-омулем потом снабжали пол-якутии. Вот такая была теплая часть года.
Осенью, когда зарядили затяжные дожди, по настоянию жены ездили по грибы. Вы не поверите, каждый день собирали по два тюка. Жена на обратном пути на ходу чистила корни, промывала в реке. Домой привозили уже промытые грибы. Дочь и мы, разговаривая о том, о сем, в белые ночи Белой Горы справлялись с обработкой грибов, тоже, в основном белых. Потом наступала пора жены. Она кипятила, варила, солила, консервировала. Иные банки стояли в заветном темном месте целый год, иногда и дольше. Ими угощали гостей, друзей, они говорили — в жизни такого вкусного и пряного гриба не ели.
Вот таков еще один вид охоты в Абыйском улусе – «тихая охота».

Байанай благословил чурапчинца

В ту субботу мы возвратились домой. Прилетел, оказывается мой свояк из Якутска. Он студент-заочник. В воскресенье он с друзьями поехал на закрытие сезона, меня взяли с собой.
Поехали мы на трех лодках: две «Казанки» и новенькая, зависть всего поселка, «Обь». Голубоватого цвета, с крыльями, да еще «запряженная» «Вихрем-25», со штурвалом переднего управления – она была мечтой каждого. Ею управлял Вячеслав-одноглазый пират. На самом деле, он директор школы. Кроме него, мой свояк, он тоже сел в «элитную лодку». Второй свояк на «Казанке», я с ним. Трудовик Егор с кем-то, сейчас уже не помню. Мне, новичку, невдомек, что лодки нагрузились не только боеприпасами, но и боеприпасами другого толка. Как обогнули пороховой склад, остановились у треугольного маяка Индигирской эксплуатационной конторы (ИЭК).
 Все тихим ходом скучились у «Оби». Старший свояк вытащил «Московскую», так же молча вылил из горлышка на воду, потом в кружки, торопливо и застенчиво протянутых с бортов двух остальных лодок.
— Ну, со знакомством с молодым учителем, дорогим нашим гостем!
Вздернули, закусили, чем бог послал. А он в лице женушек послал соленую нельму, жареного омуля, банку морошки, свежих огурцов, привезенных моим свояком из Якутска, яичков, тоже дефицитных в Дружине, хачымаас из белорыбицы, оленину и сохатину, оладьи, сваренные моей женой.
Впервые увидел просторы Индигирки я  в тот раз. Великолепие природы, вековые лиственницы вперемежку с ивами, карликовыми березками, дико урчащие шиверы, крутые виражи на протоках Индигирки, птицы и живность, встречающиеся в пути остались в памяти до сих пор. И не стерутся до конца жизни, думаю.
Долго ли, коротко ли, прибыли на табор, известный только этой компании. После скорого обеда, стали совершать марш-бросок через болотистую пойму на рыбное озеро. Впереди, согнувшись под тяжестью огромных рюкзаков, пошли «старики» — сорокалетние Володя и Егор. За ними мы, молодые, кровь с молоком Вячеслав и я. Мы на плечах понесли металлическую лодку-раскладушку, в которую друзья положили палатку, железную печь и три сети. Кроме того, за спиной болтались тяжеленные рюкзаки и двустволки, на поясах висели патронтажи с ножами. Замыкали люди, называющие себя, «калеками». Они несли чайники, кастрюлю, манки и другой мелкий скарб. 
На небе не было ни одного облачка, не верилось, что уже конец сентября. Было жарко, как летом в Якутске. Пот заливал глаза, сплошной ряд высоких кочек препятствовал хождению. С каждым метром пар мобильности, накопленный у порохового склада, улетучивался, с ним и силы. Мошкара, беллинсгаузен, норовила залезть в глаза, шея и лицо уже были обезображены.
— Хорошо быть кривоногим, — слышался впереди бодрый голос заочника, — ноги не касаются кочек, так и лечу!
Правда, он будто шел по прямой дороге, не шатаясь, не спотыкаясь.
Наконец, остановились. Меня и мужика, притворявшегося больным, оставили устанавливать палатку, сварить чай. Сами с сетями и веткой-пирогой ушли к незнакомому мне круглому озеру.
Через час мы с мужиком, звать его, оказывается, Семен, решили идти к озеру. Навстречу попались наши, а нам было неохота идти  обратно с ними. Остались. Сидели на кочках, разговаривали. Вдруг увидели – со стороны синеющих вдалеке гор появились два сокола-сапсана. Они кружились над озером, не улетали дальше. Мы, заинтригованные, согнувшись, потихоньку пошли в их сторону. Из-за высокой травы увидели около шестидесяти уток. Они не взлетали, пытались нырять, некоторые, распластав крылья, хотели взмыть в небо. Но сверху, один за другим к ним камнем падали соколы. Вот почему утки не могли подняться ввысь!
Мы с напарником приблизились на выстрел — картина та же. Выстрелили парным дуплетом, утки разом взмыли вверх, но стервятники вновь атаковали тучу уток. Увернулись и улетели на наших глазах только две хохлатки. Остальные снова сели на воду и нырнули. Так продолжалось несколько раз. Соколы вынуждали уток сесть и не взлетать. Сами сидящих на воде уток не могли ударить мощными когтями, били только влет. Семен и я уже опустошили патронтажи. На наши выстрелы прибежали друзья, но, к их огорчению, охота уже завершилась. На водной глади лапками кверху лежали пятьдесят одна утка, в том числе и несколько нырков-умсаахов.
— Сколько бывал на осенней утиной охоте, но такого еще не видел, — возбужденно делился с восхищением Егор Михайлович. – Байанай специально показал чурапчинскому зятю чудеса абыйской охоты.
Но чудеса на этом, как оказалось, еще не кончились. Не желая возвратиться назад, друзья-коллеги остались сторожить сети и озеро.
А мы с Семеном на обратном пути, загруженные утками, решили сократить дорогу. Пошли через лес. Под взгорьем текла быстрая травяная речка — просто ручей. Мы сели передохнуть, закурили, затянулись и … увидели. Что мы увидели?
По ручейку ползли, зигзгагообразно виляя спинами, черные змеи. Дно ручья было видно, в некоторых местах оно достигало, наверно, всего сантиметров пять-семь. На этих участках хорошо было видно, что не змеи ползли, а хребет рыбы был виден. Это, оказывается, «сыновья и дочери» чиров-кылбай переходили из одного озера в другое озеро через образовавшийся после непрерывных дожей ручеек.
Мы, не будь дураками, ладонями стали вычерпывать этих рыбешек. Подкладывая ладонь под брюхо, резким движением выбрасывали их на берег. За каких-то полчаса, таким образом, собрали мешок свежей, качественной рыбы-чира.
Когда вечером пришли усталые и сердитые от неудачной экспедиции наши напарники, мы им показали наш улов.
— Чахчы, Чурапчы уола байанайдаах эбит ( этот молодец из Чурапчи ,действительно, удачливый охотник,оказывается)— признали все-таки дружинские охотники.
Действительно, потом я с Бурхалеем однажды с шести вечера до двенадцати ночи добыли сто три турпана. С Кешей в один дьэки выловили корпус казанки омуля, с Костей в один день освежевали четырнадцать диких оленей, с Юрой в один заезд убили три лося. Одним выстрелом, случалось, сбивал пять гусей. Однажды даже подстрелили стремительно летящую эмиллэ с метров в сто пятьдесят. Этим, как сказке, случаям никто, кроме участников-свидетелей, не верит. Ну и пусть.
Правда, всё это было в советское время. Но в памяти, чтобы рассказать детям, все события сохранены крепко-накрепко. Вот и с вами поделился, дорогие читатели «Байаная», по просьбе выпускающего редактора Попова Степана, а верить или нет — ваше дело.

polaravia@mail.ru


Теги
admin0512
Похожие публикации
{related-news}
Написать комментарий
Ваше Имя:


Ваш E-Mail:




Введите два слова с картинки:

Логотип сайта
Доступ к сайту бесплатен для пользователей Экспресс-Сеть, Гелиос-ТВ, ЯГУ, Наука, Оптилинк, Сахаспринт и по льготному пиринговому тарифу для сетей ADSL и "Столица" © 2011 Copyright. Все права защищены. Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт. Вопросы и пожелания по сайту: bayanay-site@mail.ru

  Яндекс.Метрика
-->
Fatal error: [] operator not supported for strings in /opt/HOSTING/bayanay.info/htdocs/index.php on line 333