Логотип сайта
» » МАСАИ И ЛЬВЫ
Сафари19-05-2017, 10:32

МАСАИ И ЛЬВЫ
Масаи испокон веков проживают на своих засушливых землях вместе с дикими животными. Молодые воины, мораны, охраняющие скот от соседских набегов и хищников, охотятся в саванне. Иногда ради мяса, чаще — ради демонстрации своей удали и соревнования с товарищами, всегда, когда надо защитить скот от гиен, леопардов и львов. Но только к последним масаи испытывают сложный комплекс чувств, от восхищения до ненависти.


Более того, возьму смелость утверждать, что охота на льва является совершенно особым ритуалом, почти священным действом, частью масайской культуры. В сознании масаев охота на льва есть проявление высшей воинской доблести, тест на мужскую зрелость, демонстрация максимальной личной отваги. Прежде, лишь пройдя через это испытание, моран получал право на создание семьи. Во все времена не только удачливые охотники, но также погибшие или раненные в схватке с грозным зверем становились гордостью клана. Наконец, только львам посвящено столько песен или легенд, и только перед охотой на льва мораны исполняют особый, полный чарующей магии танец, имитируя рык грозной кошки.

МАСАИ И ЛЬВЫ

 

ЛЬВИНАЯ ДОЛЯ. Меня заинтересовала статистика того ущерба, который наносят львы и масаи друг другу. И вот что мне удалось найти: в одном из районов Масайленда, на юге Кении, львы за год убили 0,01% от всего поголовья скота, в другом потери домашних животных от всех хищников составили от 0,69% коров до 1,40% овец и коз. Причем этот ущерб был нанесен не столько львами, сколько гиенами. Еще более отрывочными оказались сведения о репрессивных действиях масаев, которые, понятно, стараются держать в тайне свое сведение счетов со львами. И тем не менее: в пределах Найробского национального парка масаи только с 1998 по 2005 год убили копьями 87 львов; а в Таназании в заповедной зоне знаменитого Нгоронгоро с 1998 по 2005 год ими же было убито 35 львов. Много ли это или мало? На мой взгляд, немало, особенно если принять во внимание то, что в дикой природе на сегодняшний день по разным подсчетам осталось от 16 500 до 47 000 африканских львов.

 

В былые времена устраивались массовые ритуальные охоты на льва, в которых мораны доказывали свою отвагу и мужскую зрелость. Но в 70-х годах прошлого века правительство Кении, уступая нажиму природозащитных организаций, запретило всю охоту в стране, что не могло не сказаться и на традициях масаев. Под угрозой крупных штрафов и даже тюремного заключения им было категорически запрещено охотиться на львов.
Однако эти запреты мало смутили масаев. В отношении львов, убивающих их скот, продолжал действовать принцип «око за око».
Некоторые группы масаев, пытаясь защитить свой скот, стали употреблять даже яд, о чем раньше, до запрета, они бы и не подумали.
«Если власти не способны контролировать львов, — говорили нам мораны, — то мы не будем сидеть сложа руки. Мы станем контролировать их сами с помощью смерти!» Или: «Мы не боимся ареста или тюрьмы, так как защищаем то, что принадлежит нам».

СХВАТКА
И все же охоты, в том числе и ритуальные, разумеется, не в таких масштабах, как раньше, происходят в Масайленде и по сей день.
Масаи, конечно, помнят о запретах и компенсациях, боятся утечки информации в полицию. Они уважают царя зверей, восхищаются его красотой, силой и храбростью. Но стоит льву напасть на скот, причем не важно, на кого — на коров, овец или коз, — как восхищение мгновенно превращается в лютую ненависть. В молодых воинах просыпается неукротимый зов предков. И тогда для человека и зверя наступает момент истины: они сходятся в схватке не на жизнь, а на смерть! Те, кто был свидетелем таких поединков, рассказывают о пережитом шоке.


Вот как описывал увиденное сэр Эдвард Григ, британский губернатор колониальной Кении, которому
в 1930 г. довелось присутствовать на такой охоте. «Масаи начали кричать: «Симба, симба, симба (лев на суахили. — С. Я.)!» И когда этот пронзительный крик, набирая силу, перешел в сплошной вопль и достиг апогея, в отшатнувшееся в ужасе тело кошки был нанесен решающий удар. Лев умер от всеустрашающей страсти — той особенной страсти, которую редко можно увидеть в жизни».


Похожее ощущение схватки с царем зверей я почувствовал и в разговоре с Орму, который, важно это отметить, к моменту нашего знакомства уже добыл в одиночку с помощью одного копья (!) четырех львов! И это не считая 30 гиен и 9 буйволов.
Так вот, по словам моего собеседника, «есть разные львы, те, которые не боятся людей, и те, которые при виде человека дают деру. Если это упрямый и сильный лев, то всегда видно, что он жаждет боя». Однако, продолжал Орму, посвящая меня в психологию поединка, и «Масаи бывают разными. Есть и трусы, есть и смельчаки. Последние мечтают сразиться со львом один на один. Но помни: если ты недостаточно силен или колеблешься, лев почувствует это и атакует тебя первым! И у тебя есть только одно копье и всего один лишь шанс, чтобы нанести решающий удар!


Уместно сказать несколько слов о знаменитых копьях и ином оружии масаев, используемых на охоте. Обычно длина копья достигает 64 инча, причем половина (33 инча) приходится на наконечник. Копье очень хорошо сбалансировано и на расстоянии 15–20 метров пронзает насквозь крупного зверя. Кроме того, в контактной схватке, которая случается достаточно часто, особенно если брошенное копье не причинило зверю большого вреда, моран может воспользоваться коротким мечом и не похожим ни на что орудием, сделанным из ребра жирафа, которое вставляется в разверзнутую пасть льва как распорка. Иногда используется и щит, сделанный из буйволиной шкуры. Но особым шиком считается схватиться со львом именно с одним копьем, не обременяя себя тяжеловатым щитом.


Что касается самой охоты, то, как и встарь, она бывает коллективной или одиночной. Как я уже отметил выше, Орму четырежды сходился в схватке со львом один на один. Обычно это случается прямо на пастбище, особенно ночью, когда львы выходят на охоту. Такой поединок всегда очень опасен, и шестеро друзей Орму скончались от полученных ран, защищая от львов свой скот.


Для коллективной же охоты, когда мораны должны преследовать зверя, как правило, отбираются 5−8 самых отважных и искушенных воинов. Среди них заранее определяется тот, кому достается особая честь бросить копье первым. В нашем случае выбор пал именно на Орму. Остальные должны ассистировать и поддержать в случае надобности товарища.

МАСАИ И ЛЬВЫ

 

 Охота начинается при первых лучах солнца, когда мораны могут различить львиный след. Масаи двигаются быстро и молча, обмениваясь лишь знаками. Попадающиеся по пути островки буша окружаются и забрасываются камнями и палками, чтобы выгнать оттуда затаившегося зверя. Схватка со львом в зарослях запредельно опасна, поэтому масаи всегда стараются вытянуть льва на открытую местность.


На этих охотах всегда человек ищет зверя, так как львы, особенно сытые, крайне редко нападают на людей. Порой масаи преследуют зверя на расстоянии до 30 и более километров, не неся с собой даже воды!


Главная задача — как можно быстрее найти льва и, не давая ему передышки, вынудить его атаковать. Львы, как известно, не любят шума, поэтому мораны также используют металлические колокольчики, чтобы с помощью громкого звука привести кошку в ярость и заставить броситься на охотников.
Если зверь серьезно ранен, а ни один лев, рассказывал мне Орму, не умирает сразу, находятся отчаянные смельчаки, которые стараются ухватить его за хвост хотя бы на несколько мгновений, пока его не атакуют другие мораны. Так воины демонстрируют не только свою запредельную отвагу, но и презрение к смерти.
Не приходится удивляться, что практически ни одна из таких охот не заканчивается без ран и тяжелых увечий. Нередко мораны гибнут на поле боя или умирают от полученных ран. Любопытно, что, по словам Орму, если в рукопашной схватке со львом есть шанс уцелеть, то в поединке с крупным леопардом — почти никакого: «Лев кусает, рвет тело, ломает кости, а леопард опаснее, он старается убить тебя сразу, кусая в голову».
У масаев нет кладбищ, всех умерших они относят в саванну, оставляя на съедение хищникам. Погибнуть же в поединке со львом считается доблестью. «Такая гибель для морана — высшее проявление мужества!»


Тело умершего воина оставляют на месте гибели, предварительно смазав его жиром и маслом. Это делается, чтобы привлечь хищников.
Считается, что моран прожил славную жизнь, если его тело съедают за два дня после смерти. Но — внимание! Если проходит больше двух дней, а тело, не дай Бог, осталось нетронутым, значит, он был... дурным человеком.

ПОБЕДИТЕЛЮ ДОСТАЕТСЯ ВСЕ!
Когда охотники возвращаются с добычей в деревню, начинается празднование, которое длится несколько дней. Больше всего почестей выпадает, конечно, на долю лучшего охотника, который первым нанес удар копьем и ранил зверя. Этот моран оказывается в центре внимания женщин и девушек. Ему дарят наплечный ремень, украшенный бисером, который он впредь будет носить на всех значимых для клана церемониях. Его подвиг будут прославлять в песнях и сказаниях. Товарищи по охоте дадут ему почетную кличку. И он будет окружен вниманием и почетом в течение всей жизни.


Победитель льва становится желанным для всех незамужних девушек. Они мечтают стать его женой. Каждая из них, делился своим опытом Орму, хочет повесить на шею амулет из клыка царя зверей, чтобы всем демонстрировать свою нежную дружбу с удачливым охотником. И, словно предваряя мой вопрос о его амурных успехах, Орму признался, что сразу шесть девушек носят подаренные им амулеты. Кроме клыков поверженного льва, масаи забирают еще хвост, шкуру и, конечно же, гриву. Это самый драгоценный трофей, поэтому мораны стараются охотиться на матерых львов, а не на молодых или самок.
Женщины выделывают шкуру, украшают ее бисером и дарят победителю. Нередко из гривы делают высокие шапки или накидки, которые набрасывают на плечи охотника во время церемоний.

http://www.ohotniki.ru/archive/article/2012/11/20/637248-slomannoe-kope.html

 

Быстроногие масаи

МАСАИ И ЛЬВЫ

У масаев не бывает детства. Того самого беззаботного и счастливого, о котором люди с теплотой вспоминают всю жизнь. Детство у масаев такое трудное, что они ждут не дождутся, когда оно наконец кончится. Это отметили многие исследователи, занимавшиеся изучением племени.

Когда мальчику масаю исполняется семь лет, он начинает пасти скот своего отца. За любой ущерб стаду его наказывают. Он проводит дни под палящим солнцем со сверстниками и ребятами постарше лет до четырнадцати-пятнадцати. Пастушонок не носит одежды, разве что прохладным утром кутается в одеяло; завернувшись в него, спит ночью прямо на земле.

Он обязан выполнять все, что прикажет ему любой взрослый масай. Побежит с поручением за десять километров, даже если от усталости еле ноги волочит. Ночью пойдет искать отбившуюся овцу.

Надо, однако, сказать, что масаи очень чадолюбивы и желают своему подрастающему поколению только самого лучшего. Но в их понимании «самое лучшее», что только можно пожелать детям,— стать воином, способным убить в единоборстве льва. А воин должен быть выносливым и дисциплинированным. К сожалению, образование, без которого трудна жизнь в современных условиях, в систему масайских доблестей пока не входит.

Лет в шестнадцать подростка начинают готовить к переходу в следующую возрастную группу «ильморанов» — защитников племени и главного его богатства — скота. Мальчику, прошедшему инициацию, позволено отпустить длинные волосы, и с тех пор он заплетает их в косички. С подростками беседуют старейшины, рассказывая историю племени, объясняя обычаи и посвящая в тайные ритуалы.

Тогда же узнают они, почему боги создали скот только для масаев и родственных им туркана и самбуру. Те, кто обрабатывает землю и живет на одном месте, владеют скотом незаконно — им предназначено кормиться плодами земли. Поэтому угнать коров или овец у крестьян кикуйю и камба — дело, достойное мужчины.

Но для того чтобы превратиться в ильморана, надо пройти через мучительные обряды. И горе тому юноше, который хоть звуком выдаст, как ему больно. Навеки останется он подпаском, вечным ребенком, не имеющим права носить плащ взрослого и обязанным беспрекословно выполнять любые приказания своих ровесников, а потом и младших. Экзамен на зрелость и мужество масай сдает один раз в жизни, и переэкзаменовок не бывает. Впрочем, провалы на испытаниях случаются крайне редко.

Став ильмораном, юноша получает совершенно новые права. Все — старшие и младшие — обязаны выполнять его желания, кормить его, куда бы он ни пришел, ибо теперь он главная опора племени. И ходить он имеет право, не спрашиваясь ни у кого, по всей стране масаев.

Понятие «страна масаев» не географическое; скорее оно этнографическое: это обширные пространства Кении и Танзании, где племя пасет свои стада.

С оседлыми соседями масаи то торговали, выменивая мясо и шкуры на зерно и овощи, то нападали на них, угоняя скот. Им не нужны были рабы, поэтому пленных масаи не брали. Быстроногие, храбрые, они появлялись внезапно в тех местах, где их не ждали.

И в молитвах земледельцев кикуйю были такие слова: «Сделай так, чтобы ни один из нас не встретился с масаями, львами и слонами». Так записал в середине прошлого века путешественник Карл-Клаус фон Деккен. Сто лет спустя эти слова, увы, не звучат анахронизмом. Но при всем том можно сказать, что обе стороны приноровились друг к другу и издавна научились соседствовать.

Самые страшные рассказы о ярости масаев распространяли азиатские работорговцы. С Занзибара, с побережья Танганьики шли их караваны в глубь страны и возвращались, гоня вереницы чернокожих рабов в колодках. Горе каравану, если его путь пересекали масаи! Ни один работорговец не оставался в живых. Лишь завидев масаев, они бросали ружья и кидались на колени, чтобы хоть аллах помог.

Начались новые времена — европейская колонизация. Земледельцы кикуйю и камба, береговые жители суахили вошли в двадцатый век. Насильно были разрушены их традиции, образ жизни. Но на смену им пришло новое понимание целей, новое — для Африки особенно — осознание общности, стоящее над узкими племенными рамками. После длительной борьбы появились на карте молодые независимые государства Кения, Танзания.

Долго объяснять причины, почему масаи оказались очень мало затронутыми новыми веяниями. И земля, где они живут, иссохшая, бескрайняя, не привлекала колонистов, и сопротивлялись они всему чуждому очень стойко.

Главное другое: до наших дней они дожили, сохранив почти без изменений свой уклад жизни.

Однако сначала колониальные власти, а потом и правительства молодых независимых государств сделали все, чтобы ограничить их своеволие.

Если масай встретит льва, он даст ему бой. Но львов в Восточной Африке осталось так мало, что не хватило бы на сотую часть честолюбивых масайских ильморанов.

Часть масаев — очень небольшая пока — перешла к оседлости. Их дети ходят в школы. В застывший традиционный мир племени проникли денежные отношения. И хотя мерилом богатства, показателем социального статуса по-прежнему остается скот (и только им платят, к примеру, выкуп за невест), без денег теперь им не прожить. В последние годы они стали приходить в города подзаработать. Но сколько бы ни прожил масай в городе, он всегда возвращается в родные места, к своему племени: подростку надо пройти испытания, юноше — жениться. В городах они держатся отчужденно, не изменяют своим привычкам ни в одежде, ни в занятиях.

Советская медсестра, работавшая в Кении, рассказала такую историю.
«Как-то мы с мужем были приглашены к друзьям, кенийским врачам из нашей больницы. Они жили далеко от центра в районе новостроек, и мы добрались туда на такси.

Наш хозяин — кениец учился в Союзе, говорили мы в гостях по-русски, показалось, что мы дома, и засиделись по московской привычке за полночь.

Взглянули на часы — последний автобус ушел. До ближайшей улицы, где можно поймать такси, идти минут сорок, и все пустырями и стройплощадками. А надо сказать, что ночью Найроби — место небезопасное, особенно на окраинах.
— Может быть, такси вызовем? — предложил муж.

Хозяин позвонил в таксопарк и назвал адрес, однако там извинились, но ехать отказались.
Внезапно наш друг просиял: идея!
Через несколько минут он вернулся весьма довольный.
— Пошли! Я нанял охрану.
— Охрану?!
— Ну да, масая. Их сейчас много в Найроби. У нас один служит сторожем.

У подъезда нас ждал мальчишка лет тринадцати в резиновых сапогах. Он смотрел на нас без улыбки и даже не кивнул в ответ на приветствие. Наверное, не понимал ни по-английски, ни на языке кикуйю. Сложенное узкой полосой солдатское одеяло переброшено через левое плечо. В руках масайское копье с длинным и широким лезвием-мечом. Копье было выше его владельца раза в полтора. При свете фонаря я увидела, что волосы у него довольно короткие и не заплетены в косички — мальчику было еще далеко до возраста ильморана-воина. Как четырем взрослым людям идти под защитой малолетнего?..

Хозяин улыбнулся:
— Не забывайте, что это масай.
Мы шли, тихо разговаривая, а страж — на два шага впереди, не оглядываясь и как бы не обращая на нас внимания.

Равномерно чавкала грязь под его резиновыми сапогами, и, когда мы пересекали узкие полоски света от редких фонарей, сверкало ярко отполированное, наточенное, обоюдоострое лезвие его копья. Да еще поблескивало тело, натертое жиром.

Группа людей у ограды стройки притихла, увидев нас. Раза два нас освещали электрическим фонариком, но лучик натыкался на копье и на невозмутимое красноватое лицо юного масая. Фонарик гас, и быстрые удаляющиеся шаги затихали в кустах.

На широкой улице под фонарем стояло несколько такси, и мы уехали».
Конечно, деятельность масаев в городах не исчерпывается обязанностями охранника. Есть уже масаи-юристы, врачи, масай-журналист. Есть, но очень мало.

По-прежнему большинство масаев относится свысока к любому труду, кроме скотоводческого или воинского. Приходя в города, нанимаясь на работу, молодые воины-ильмораны собираются, прикопив денег, купить скот и вернуться в родные места. Они не покупают европейской одежды, современной утвари. Только транзисторные приемники и электрические фонарики завоевали их уважение.

И к сожалению, по-прежнему они не видят в своих соседях — кенийцах и танзанийцах — сограждан.

А ведь свое место в новой жизни они смогут найти только в сотрудничестве с соседями.

Поймут ли это они? И как скоро? В конечном итоге от этого зависит их будущее — неподвластное богам, но подвластное людям, тем, кто пасет скот, и тем, кто возделывает землю.

Л. Мартынов

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/1976/


Теги
Похожие публикации
{related-news}
Написать комментарий
Ваше Имя:


Ваш E-Mail:



Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Введите код:


Логотип сайта
Доступ к сайту бесплатен для пользователей Экспресс-Сеть, Гелиос-ТВ, ЯГУ, Наука, Оптилинк, Сахаспринт и по льготному пиринговому тарифу для сетей ADSL и "Столица"

© 2011 Copyright. элек. почта: bayanay-site@mail.ru Все права защищены. Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт.

  Яндекс.Метрика
-->
Fatal error: [] operator not supported for strings in /opt/HOSTING/bayanay.info/htdocs/index.php on line 333