<-- -->
Логотип сайта
» » УДАЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ. Теодор РУЗВЕЛЬТ (выдержки из главы «Дома»).
Изба-читальня18-12-2011, 08:29

Отрывки из некоторых глав замечательной книги 26 президента Соединенных штатов Америки Теодора Рузвельта, которую в начале прошлого года выпустил Московский охотничий клуб «Сафари», журнал публиковал в №7/08. Это были сюжеты из охотничьей жизни выдающегося человека. Но и домашняя жизнь этого большого охотника и знатока дикой природы тоже окрашена любовью к природе и охоте, честное отношение и любовь к которым он прививал и своим детям.

 

Сравнительно немногие люди проводят свою жизнь на просторе; немногие также, опять-таки говоря сравнительно, способны отдавать свое свободное время охотничьим экскурсиям. Но всякий, кто живет в деревне или хотя бы изредка проводит в деревне месяц-другой, мог бы и сам наслаждаться жизнью на воле и доставить своим детям возможность пожить привольною жизнью, которая принесет им большую пользу. Жизнь в палатке и, следовательно, умение приспособляться к жизни на чистом воздухе, развивает наблюдательность, находчивость, самостоятельность и вполне достижима для всякого, кто действительно любит лес, степь, воду.

С небольшими трудами и затратами можно развить в себе искусство меткой стрельбы; в случае продолжительной жизни в деревне можно, при желании, прекрасно научиться и верховой езде. Но даже и помимо этих выгод к отпущенной каждому из нас доле счастья мы прибавим огромное удовольствие, если научимся хотя бы поверхностно и несовершенно, читать и наслаждаться дивною книгою природы. Все охотники должны бы были любить природу. Будем надеяться, что прошли дни разрушительного, тщеславного избиения дичи и что теперь охотники будут впереди всех бороться за охрану и поддержание жизни диких животных — мелких и крупных одинаково.

 

 

В одно прекрасное осеннее утро 1892 года я занимался в своей охотничьей комнате в верхнем этаже дома, из окон которого виднелся обширный Зунд. Вдруг, в величайшем волнении, ко мне ворвался мой пятилетний сынишка, чтобы сообщить, что работник вернулся с лесного пруда — грязной лужи, находящейся в нескольких сотнях ярдов от дома в буковой и ореховой роще, и сказал, что видел енота, и чтобы я немедленно же пришел с ружьем; Дэвис, темнокожий садовник, очень жаловался на пропажу своих цыплят, но не знал, кто был злоумышленником — енот или выдра. Я побежал к пруду, неся в одной руке ружье, приклад которого любовно придерживал бежавший за мною мальчик. И действительно, на крупном, сухом каштане, возле самого пруда, я заметил енота, который спал в небольшой впадине ствола, футах в сорока от земли.

Опасно было еноту лежать на таком открытом месте среди белого дня, но это было смелое создание, которого наши голоса, по-видимому, нисколько не тревожили. Он расположился слишком близко к дому или, вернее, к курятнику, чтобы его можно было оставить в его жилище, тем более что незадолго перед тем я из ложного мягкосердечия на том же самом месте пощадил опоссума (двухутробка), — а поэтому я поднял ружье, тут только я вспомнил, что почему-то снял визирку, и вследствие этого мне пришлось пережить унижение двух или трех напрасных выстрелов, прежде чем я свалил енота. Когда он упал с дерева, мальчик радостно набросился на него; мы торжественно отправились домой, причем каждый из нас нес добычу за заднюю ногу.

Упомянутый выше опоссум был найден на дереве днем, когда мы возвращались с прогулки в лесу, и не далее как в восьмидесяти ярдах от дома. Так как какой-то зверь похищал наших кур, я сознавал, что он находится под сильным подозрением, и что следовало бы застрелить его, но опоссум — такое забавное создание, что я не мог отказать себе в удовольствии немного поиграть с ним; а после этого я почувствовал, что такой хладнокровный выстрел слишком походил бы на убийство — и отпустил его. И смотритель фермы, и садовник нашли это мягкосердечие совершенно неуместным, и, следовательно, енот должен был пострадать.

Года два спустя, в ясный, холодный праздничный день, мы отошли миль на пять, чтобы расчистить верховую тропинку, заваленную ветками, оба старшие мальчика были с нами. Солнце село еще задолго до нашего возвращения; мы шли по дороге, пролегавшей по нашему собственному лесу, и приближались к дому. Нас сопровождал наш верный друг, большой желтый пес, которого кто-то из детей, без должного внимания к его полу, окрестил Суссаной. Вдруг голос Суссаны послышался несколько в стороне, из глубины леса, и мы убедились, что он посадил на дерево опоссума. В то время я был жестокосерд, и опоссум сделался нашей добычей, причем пятилетний мальчуган сообщил семилетнему, что он «в первый раз в жизни видел, как убивают вот такого парня».

Суссана была одною из многих собак, жизнь которых была радостью, а смерть истинным горем для всей семьи; к ним и их преемникам принадлежат, или принадлежали: Сэй-лор Бой (юнга), собака Чисапик Бэя, который любит не только ружья, но также фейерверк и ракеты, и во время ежегодных празднеств четвертого июля (национальный праздник в воспоминание о войне за независимость 1776 г.) пристально и восторженно следит за всеми деталями его; Алэн и Джесси, шотландские терьеры; и Джэк, черный гладкошерстный манчестерский терьер, самый любимый из всех.

Джэк жил в доме, а остальные на дворе, причем были всегда настороже, для того, чтобы присоединиться к семье во время ее прогулок по лесу. Джэк походил на человека по уму и привязчивости: он научился разным фокусам, был очень благовоспитан, никогда не ввязывался в ссоры, но был бесстрашным бойцом. Кроме нашей семьи, его лучшим другом, товарищем в играх и учителем был темнокожий Карл, наш лакей в Вашингтоне. Скип, маленький черно-пегий терьер, которого я привез с медвежьей охоты из Колорадо, немедленно же превратился в специально детскую собачку. Он не спускает глаз со своего маленького хозяина и ездит на спине любой лошади, которая разрешает ему это, но предпочтительно на шотландском пони Альгонкуин, обладающем железными нервами.

Весною 1903 года, когда я был в западном Канзасе, одна девочка подарила мне маленького барсука, пойманного ее братом и в честь его носившего имя Джозиа. Я взял Джозиа домой, в Сагамор Хиль, где дети встретили его с распростертыми объятиями; в конце концов даже собаки привыкли переносить его. Он рос быстро и был оригинальным, и в общем милым, хотя иногда и вспыльчивым домашним любимцем. Он был неутомим, когда играл с нами в пятнашки, причем очень напоминал маленький матрац, у которого на каждом углу было по лапе; он рыл норы с изумительной быстротой, а когда у него являлось желание кусаться, мы поднимали его за шиворот, и это его делало безопасным. Он ел хлеб и молоко, дохлых мышей и птиц, а также яйца; куриные яйца он брал в рот, раскусывал, но никогда не разбрызгивал его содержимого. Рассердившись, он шипел, издавал низкие горловые звуки.

Девятилетний мальчик сделался его любимым другом. Изредка он щипал его за ноги, но это, по-видимому, никогда не мешало их дружеским отношениям; так как мой маленький сын обыкновенно не носил ни башмаков, ни чулок, а штанишки его были очень тонки, то Джозиа по временам, вероятно, находил соблазн совершенно непреодолимым. Если в этих случаях мальчик находился в его проволочной загородке, то он садился с поджатыми ногами на ящик; когда же игра происходила наружи, он обыкновенно влезал в гамак, а Джозиа, с поднятым хвостом и закинутою назад головою, неуклюже скакал и подпрыгивал внизу. Но взятый на руки, Джозиа никогда не кусался, хотя и шипел, как чайник с кипятком, когда мальчик носил его, крепко обхватив за то место, где помещалась бы его талия, если бы он имел ее.

В разное время разные знакомые и незнакомые друзья дарили мне ужасающее количество животных; список одного года заключал в себе, помимо льва, гиены и зебры от эфиопского императора, пять медведей, дикую кошку, койота, двух попугаев ара, орла, пугача, а также нескольких змей и ящериц. Большинство их отправлено в зоологический сад, но некоторые животные были оставлены детьми у себя. К числу последних принадлежали, с одной стороны, кроткие, ручные, хорошенькие зверьки, каковы сумчатая крыса и летяга; а с другой — забавный, черный молодой медведь, которого дети назвали Джонатан Эдварде, — частью вследствие некоторой, вполне определенной кальвинистской тенденции в его нраве, частью из любезности по отношению к их матери, к предкам которой принадлежало это пуританское духовное лицо. Сумчатые крысы и летяги спали в их карманах и блузах, вместе с детьми отправлялись в школу и там иногда неожиданно появлялись за завтраком или обедом. Медведь во многих случаях придавал оживление нашей жизни. Если мы брали его на прогулку, то не иначе, как с цепью и палкою; когда же он, наконец, был отправлен в зоологический сад, то все домашние вздохнули с облегчением, хотя собаки, вероятно, пожалели о нем, так как он изредка доставлял им случай поохотиться и притом в чрезвычайно энергичной форме.

Но в конце концов детскими любимцами все же оказывались кролики и морские свинки. Последние бывали обыкновенно осчастливлены именами местных или национальных знаменитостей той минуты; одно время пять из них носили имена морских героев и дружественных духовных особ — епископа епископальной церкви, католического священника моего собственного, голландского реформатского пастора епископа Доана, отца О’Трэди, д-ра Джонсона, Боба Эванса и адмирала Девей. Кстати, отец О’Трэди оказался принадлежащим к прекрасному полу; факт, который был точно установлен, когда оба его владельца, запыхавшись, влетели в комнату и сообщили находившемуся в ней многочисленному обществу: «О! О! У отца О’Трэди родились дети!»

Но настоящими любимцами были, конечно, лошади. Верховая езда — испытание смелости. Но лучший из всех подвижных видов спорта на чистом воздухе не должен быть только развлечением. Забава ради забавы хороша в известных пределах, особенно если она развивает силу; хороша она также, и опять-таки в известных пределах, потому, что здоровое тело поддерживает здоровье духа.

Но если развлечение служит лишь одной из этих целей, оно теряет серьезное значение, по праву принадлежащее той забаве, которая подготовляет человека к совершению достойных его поступков, и полного презрения заслуживает тот человек, который, уже переступив за черту своей ранней юности, целиком посвящает свою жизнь одному спорту, без мысли о серьезной жизненной работе. Каждый гражданин свободной страны должен уметь исполнять свой долг как в военное, так и в мирное время — иначе он не соответствует своему назначению.

Кавалеристы и пехотинцы, не нуждающиеся в специальных технических познаниях, могут легко выработаться из людей, которые уже представляют собою, так сказать, солдат начерно, т. е. людей, которые, кроме необходимых черт мужества и силы воли, решимости, смелости и сообразительности, лежащих в основе военного дела, обладают также и физической выносливостью, могут жить на свежем воздухе, проходить большие расстояния, ездить верхом, стрелять и переносить усталость, лишения и опасности. Но если все эти черты еще только имеют быть с трудом приобретены, то тогда пройдет действительно много времени прежде, чем из человека выработается хороший солдат. В нашей, в высшей степени сложной, можно сказать, чрезмерно цивилизованной современной деловой жизни, почти незаметно стремление развивать указанные качества, а потому спорт, вырабатывающий их, служит полезной цели. Следовательно, если имеешь возможность содержать лошадь или практиковаться в стрельбе, чувствуешь, что удовольствие при этом узаконяется соображениями, так сказать, национальной этики.

С верховой ездой бывает то же, что и со всем остальным: одни имеют к ней прирожденное дарование, другим же никогда не удается выработать из себя сколько-нибудь порядочного ездока. Все мои дети ездят верхом, хотя и с неодинаковым искусством. Пока они малы, их удовлетворяет их шотландский пони Альгонкуин — необыкновенно смышленый и ласковый. Его первый маленький хозяин просто боготворил его, обращался с ним, как с родным братом, и слепо доверял его умственным способностям.

Однажды, когда наш знакомый моряк, очень любимый детьми, зашел к нам с визитом в полной парадной форме, хозяин Альгонкуина привел последнего, чтобы он также мог полюбоваться зрелищем, которое на него произвело сильное впечатление; но он был очень рассержен тем равнодушием, с которым прожорливый пони продолжал щипать траву. Давно живший на покое старый Алмаз, которого мы особенно ценили для игры в поло, еще долго служил детям, когда они перерастали своего пони. Следующею по порядку была маленькая кобыла, по имени Ягенка, названная так в честь героини одного из леденящих кровь романов Сенкевича, из средневековой жизни Польши. В то время, когда все годные в езде лошади должны получать тавро, иногда все дети отправляются вместе со мною и матерью, и тогда мы очень напоминаем собою семью Кумбербач с картин Кальдекотта.

За последние годы мне не приходилось ездить с гончими, но когда к тому представлялась возможность, я всегда имел для верховой езды одного или двух гунтеров, и вместо того, чтобы следовать по дороге, я мог ехать прямиком, так как гунтер легко справляется с тяжелою дорогою и, если нужно, прыгает через встречающиеся ограды. Когда я живу в Вашингтоне, это нередко является единственным моционом, который я могу себе доставить, если не считать случайных продолжительных прогулок вниз по Рок-Крик или вдоль Виргинского берега реки Потомак. Из всех лошадей, которые у меня были за последние годы, я предпочитал Блейстейна за его добрый нрав и смелость. Это был хотя и не первоклассный, но все же прекрасный скакун; однажды, 3 мая 1902 года, я взял его на скачки Чэви-Чэс и снял с него несколько фотографий в то время, когда он прыгал через различные ограды и плетни. Другой гунтер, Ренаун, был более искусный, но ненадежный прыгун. Это была великолепная и очень добронравная лошадь, хотя и чрезвычайно пугливая.

В Сагаморе нам удалось устроить тир, хотя только на дистанцию в 200 ярдов. Некоторые из детей имеют как бы врожденную склонность к стрельбе, других же можно только с трудом заставить научиться хотя бы основам того, что им кажется лишь утомительной работой. Многие знакомые стреляли на нашем тире; мы при этом употребляем только охотничьи ружья, из которых мое — Спрингфильд — нового, введенного правительством образца, прилаженного и пристрелянного для меня лично. Для американского зверя всякие другие ружья могут быть заменены современным ружьем малого калибра, с сильным боем бездымным порохом, с любого из имеющихся заводов; впрочем, для некоторых целей старое 45—70 или 45—90-калибровое ружье, хотя бы стреляющее и черным порохом, не уступит любому современному; для очень же крупного зверя калибр должен быть больше, чем у типичного современного оружия, с более крупною пулею и более сильным зарядом. Вообще же пригодно всякое современное хорошее ружье; когда высшая степень превосходства в оружии достигнута, то решающим для успеха фактором является человек, в руках которого оно находится.

Мой старший мальчик добыл своего первого оленя незадолго до того времени, когда ему минуло четырнадцать лет, а первого лося — рослого самца, рога которого имели расстояние в 56 дюймов, как раз перед семнадцатилетним возрастом. Оба зверя были взяты в глуши, в обширных северных лесах, при столь тяжелых условиях, которые могут служить доказательством выносливости и искусства. Такая охотничья экскурсия представляет нечто большее, чем восхитительный праздник; и так как она не только дает удовольствие, но также требует тяжелого труда, то и должна быть предпринята в глухих местах. Обширные частные заповедники могут быть полезны, если в основу управления ими положены здравый смысл и заботливость, могущие снискать сочувствие окрестного населения; но охота в них как будто теряет свою прелесть даже и тогда, когда они достаточно обширны для того, чтобы дать человеку возможность испытать свое искусство и меткость в стрельбе.


Теги
admin02 619
Пожертвования сайту bayanay.info
Карта Сбербанка 4817 7602 3851 4081
Спасибо!
Написать комментарий
Ваше Имя:


Ваш E-Mail:




Введите два слова с картинки:

Логотип сайта
Доступ к сайту бесплатен для пользователей Экспресс-Сеть, Гелиос-ТВ, ЯГУ, Наука, Оптилинк, Сахаспринт и по льготному пиринговому тарифу для сетей ADSL и "Столица" © 2011 Copyright. Все права защищены. Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт. Вопросы и пожелания по сайту: bayanay-site@mail.ru

  Яндекс.Метрика
-->
Fatal error: [] operator not supported for strings in /opt/HOSTING/bayanay.info/htdocs/index.php on line 333